УРОКИ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ | ЕВРОПЕЙСКИМ СТРАНАМ, СКОРЕЕ ВСЕГО, ПРИДЕТСЯ СПИСЫВАТЬ ЧАСТЬ СВОЕГО ДОЛГА

ВЛАДИМИР МАУ
Ректор Российской Академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, главный редактор журнала «Экономическая политика»

ГЛОБАЛЬНЫЙ КРИЗИС МЕНЯЕТ принятые в недавнем прошлом представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, а также и о том, кто поступает хорошо, а кто плохо. Тридцать лет назад крупнейшей макроэкономической проблемой западного мира был кризис в Латинской Америке, возникший вследствие популизма региональных правительств и попустительства ему со стороны американских банков. Большинство латиноамериканских лидеров, стремясь добиться популярности (это касалось как правых, так и левых диктаторов), раздували расходы бюджета, покрывая их за счет инфляции или внешних заимствований. К началу 1980-х это привело к тяжелому финансовому кризису, который поставил на грань банкротства ряд крупных американских банков, ссужавших деньги латиноамериканским правительствам.

Решения, предложенные для выхода из кризиса, получили наименование «Вашингтонский консенсус». Они включали либерализацию (ослабление госконтроля за ценами и внешней торговлей), жесткую стабилизацию денежной и бюджетной систем, приватизацию, реформу социального государства, а также секью-ритизацию долга и списание его части. Вскоре, на рубеже 1980-1990-х годов, схожие рецепты были предложены посткоммунистическим странам. Использование этих рекомендаций, несмотря на жесткую критику со стороны левых политиков и экономистов, дало блестящие результаты. И вот начиная с 2008 года западный мир предстал в совершенно новом виде. С одной стороны — Соединенные Штаты, включившие на полную мощность печатный станок для финансирования дефицита бюджета. С другой — Европа, страны которой все глубже залезают в долги, а две из них уже прибегли к помощи МВФ, что еще недавно казалось немыслимым.

И именно для европейских стран становится все более уместным опыт тридцатилетней давности по решению латиноамериканских макроэкономических проблем. Во-первых, в обоих случаях заимствования происходили в валютах, не контролируемых национальными правительствами (в долларах в Латинской Америке и в евро в ЕС). Во-вторых, кризису предшествовал довольно продолжительный период «дешевых денег», который позволил странам проводить безответственную политику. В-третьих, оба кризиса проявились в результате тяжелой рецессии.

Попытки урегулировать долговые проблемы только путем стимулирования экономического роста провалились. Требовались структурные реформы, а они были связаны с рядом непопулярных мер, которые авторитарные режимы не могли себе позволить. В результате в Латинской Америке начали восстанавливаться демократические правительства. Это была важная предпосылка оздоровления (впрочем, она не актуальна для стран ЕС). То есть именно демократические, а не авторитарные власти осуществили непопулярные, но жизненно важные реформы.

Однако практика показала, что структурные реформы почти невозможно провести в экономиках с госдолгом, близким или превышающим 100% ВВП (как ныне у Греции и Ирландии). В такой ситуации правительство почти не может рассчитывать на дальнейшие заимствования по рыночной ставке, и либо оно должно полагаться на финансовую помощь других стран, либо реструктуризация долга и частичное его списание неизбежны. Для этого потребовалось выпустить специальные ценные бумаги (Brady bonds), гарантированные Минфином США, чей руководитель Никлас Брэди и дал название этим бумагам. Списание долга имело в качестве условия проведение экономических реформ.

Выработка модели реструктуризации потребовала продолжительного времени. Время это, впрочем, оказалось полезным для кредиторов, которые должным образом подготовились к списаниям.

Время покажет, насколько полезным окажется для Европы латиноамериканский опыт. Пока развитие кризиса свидетельствовало скорее в его пользу. Тем более что среди экспертов все большее распространение получает вывод о неизбежности в той или иной форме реструктуризации и списания части долга самых слабых в финансовом отношении стран Европы

Никита Белых биография | Губернатора вызывали?

Самый молодой глаеарегнона пытается доказать, что власть в России не всегда далека от народа. Ксения Соловьева провела с губернатором Кировской области Никитой Белых день в полях

---

На обед в честь начальника «из области» фермер Савков подает суп из картофеля, картофель жареный, картофельные ватрушки-шаньги и шашлык из картошки. Интересно, а картофельный кисель будет? Рекорд­смен-картофелевод ждал Никиту Белых с декабря 2008-го, когда тот стал губернатором Кировской области. И вот дождался. Бру­тально-лысый, неожиданно импозантный мужчина в полосатом костюме и галстуке проводит запыхавшегося Белых по засне­женным гектарам. В прошлом сентябре здесь был устроен агро-конкурс: кто быстрее соберет, точнее, взвесит и первым съест. Вятский картофель — бренд с большими возможностями. «Его бы — да на федеральный уровень вывести», — семейство фермера с надеждой смотрит на губернатора. И на меня, главного редак­тора, да еще из Москвы. За столом шутят: картофель открыл не Колумб, а вятчане — первыми доплыли до Америки, просто люди скромные и домой его не привезли.

Незаметно к продукции местного агропрома пристраивают­ся две заморские бутылки виски. Тридцатипятилетний Белых не пьет, и его свита, краснея и смущаясь, наливает по стопочке: суббота как-никак.

В райцентр Котельнич, где раскинулись Савковские угодья, губернатор прибыл прямиком из столицы, поездом Москва-Уренгой. Остановка на буранном полустанке длится две минуты. «Должен был вчера вернуться в Киров самолетом, но вечером Кудрин назначил встречу, так что успевал только на поезд». Дже-та у губернатора нет: бюджет не самого зажиточного российско­го региона не сдюжит шика. А вот поездом он пользуется часто. Берет СВ (это бюджет позволяет) и немедленно запирается, пото­му что кировчане, узнав губернатора, выстраиваются к нему на прием. Кто не прорвался — атакует с утра, когда Белых торо­пится почистить зубы до начала санитарной зоны.;»

Губернатором Никита стал с некоторым даже скандалом. Всю сознательную общественно-политическую жизнь он был закля­тым либералом: сначала в «Новой силе» Сергея Кириенко, потом в «Союзе правых сил», где возглавлял политсовет партии. На вы­борах 2007 года правые с треском провалились. Белых, в прош­лом успешный финансист, побился в конвульсиях, истратил на партию еще несколько миллионов долларов, но в итоге ему на­доело содержать неглупых парней, которые почему-то не могут между собой договориться, как умные люди.

И он вышел из политсовета. Тут и подоспело предложение вые­хать в Киров губернатором. Вероятно, все остальные кандидаты взяли на время кризиса паузу, кушали «Твикс». К тому же опыт подобной работы у него уже бьи — вице-губернатором Пермско­го края. Белых не стал выпытывать, в чем подвох, и отозвался на зов людей, с которыми прежде воевал.

Бывшие соратники-либералы завопили: «Мерзавец! Предал идеалы демократии! Вступил в сговор с Кремлем». Никита Юрье­вич огрызался: только встроившись в систему, можно пытаться ее изменить. Громче других в хоре недовольных звучал голос Ма­рии Гайдар. Белых позвал ее к себе отвечать за социалку — и дочь автора самых важных ельцинских реформ согласилась. Видимо, ей тоже хотелось взглянуть на власть изнутри.

Президент Медведев взял с Белых обещание в ближайшие пять лет не лезть в политику, а действовать исключительно по хозяй­ственной части. «В сложных кризисных условиях мне необходи­мо показать некий позитивный результат. И если у меня полу­чится, это пойдет на пользу сословию, которое я представляю. То есть — либералам

Вятка, которая по сию пору остается Кировом, никогда не была избалована высокими гостями. Здесь родился автор «Алых парусов» Александр Грин, о чем сообщает доска на доме с облезлым фасадом, но вот прочие ньюсмейкеры — Герцен, Салтыков-Щедрин и архитек­тор Витберг, автор проекта так и не построенного храма Христа Спасителя на Воробьевых го­рах, — заезжали сюда вынужденно, в ссылку. В 1836-м Вятку ода­рил вниманием будущий царь Александр II, тогда еще наследник престола. Остальные вожди вроде Леонида Ильича, проезжая го­род, предпочитали не выходить из теплого вагона. Белых указал на эту душераздирающую несправедливость Медведеву, и тот в мае 2009-го приехал. «Есть, действительно есть ощущение не­которой забытости, — рассказывает мне губернатор на обратном пути от фермера Савкова в Киров. — Я хочу, чтобы у людей бьшо больше уверенности в себе, чтобы возникло ощущение самодо­статочности. Визит президента показал: нас помнят, любят и ценят». После Медведева здесь кто только не побывал: и Путин, и послы, и Сурков с Дворковичем, и даже министр спорта Мутко, открывавший в городке Кирово-Чепецк... нет, не футбольный стадион, но ледовый дворец, долгострой с 1992 года. Его речь была, конечно, не столь эмоциональной, как англоязычный опыт министра в Цюрихе, но и она тронула сердца. Лев Хасис запустил здесь супермаркет «Карусель», Александр Лебедев вынашивает планы малоэтажного строительства, IKEA производит крова­ти для производства маленьких кировчан. Местные жители от такого внезапного внимания властей даже растерялись, говорят: хватит нам уже гостей.

Сидя на правом переднем сиденье своей Toyota Land Cruiser, Белых закуривает пахучую гаванскую сигару. Курит с явным удовольствием — очевидно, ловя последние мгновения счастья. В ночь на 2011-й с сигарами будет покончено. В 2010-м губерна­тор бросил пить. Подал личный пример злоупотребляющему реги­ону: впрочем, если бы регион злоупотреблял, как Белых, завязы­вать губернатору бы не пришлось. Пить не рекомендовано и бли­жайшему окружению. Исключение сделано для двух чиновников, ответственных за ЖКХ и сельское хозяйство: поднять эти участки без повышения градуса еще никому в России не удавалось.

Теперь подчиненные с некоторым волнением ожидают 2012 года — что там еще вздумает бросить молодой губернатор?

А вот год 2011 будет не только антиалкогольным и антинико­тиновым, но и диетическим — и тогда прощай, молодой карто­фель фермера Савкова! «Обещаю похудеть на сорок килограм­мов, — обескураживает меня дородный Белых, прихлебывая чай с пышным тортом, сервированный в губернаторской резиден­ции. — Сейчас ведь как получается? Питаюсь один раз в день — в девять вечера. С утра есть не хочу, потом нет времени. Стал очень плохо спать. Исследования показали, что у меня полтора десятка раз за ночь останавливается дыхание. Мозг ночью совер­шенно не отдыхает, и с утра я просыпаюсь разбитым. Из-за на­рушений сна разладился обмен веществ. И если раньше сбросить пятнадцать килограммов для меня вообще не было проблемой, то теперь ни пост, ни диета не дают прежнего эффекта. Так что надо браться всерьез».

«Ну не гламурный я, — бесхитростно продолжает губернатор, видя мои тщетные попытки выбрать среди его унылых черно-серых безразмерных пиджаков и джемперов что-нибудь подходя­щее для съемки. — Да и стимула покупать нет: сначала надо по­худеть. В Милане на меня ничего не найти, там пятьдесят четвер­тый максимум. В Германии и Лондоне шанс есть. Последний раз, когда бродил по Harrods, удалось выудить два больших костюма Brioni, но в целом я к моде и роскоши абсолютно равнодушен».

Он утверждает, что пришел в Киров не зарабатывать деньги. Не в том смысле, что регион бедный и с него взять нечего. Про­сто задача другая. Честная работа в должности губернатора по­вышает капитализацию. И если планировать свою жизнь вперед не на три-пять лет, а на пятнадцать-двадцать, это как раз и есть самый разумный подход.

Вот и «лексус», заказанный прежним губернатором, Белых сра­зу распорядился продать. И даже «тойоту», купленную на свои, передал области по договору безвозмездного пользования. Пер­вые несколько месяцев жил в квартире друга, но теперь переехал в губернаторскую резиденцию, за которую платит из своего кар­мана. Резиденция, впрочем, — громко сказано: двухэтажный до­мик с русским евроремонтом, зато в неплохом месте — на терри­тории бывшего санатория. Вокруг еловый лес, рядом теннисный корт, баня и озеро Черное. Летом Белых проплывает километр по утрам, что позволило Сергею Миронову однажды пошутить: «Белых каждый день в Черном»

В какой-то момент Белых ошарашил общественность законо­дательной инициативой: установить губернатору зарплату раз­мером с минимальную оплату труда — четыре тысячи триста тридцать рублей. «Я приходил на этот пост человеком небедным. С точки зрения жизненной необходимости зарплата в сто тысяч рублей не решает ничего. Для Атоса слишком много, для гра­фа де ла Фер слишком мало. Если мой труд оценивать в рублях, он стоит дороже».

Вокруг невиданного губернаторского альтруизма разгорелись баталии. Оказалось, что к зарплате губернатора привязаны до­ходы других руководителей, Белых попросили не мутить воду и законопроект снять. Зарплата осталась прежней. Никита пере­дает ее в Фонд поддержки инициатив губернатора Кировской области, который сам и содержит. За счет фонда, к примеру, по­строили пандусы для инвалидов и премировали автомобилем победителя конкурса «Лучший дворник города»: не «лексусом», конечно, но все же.

Свой первые деньги золотой ме­далист и выпускник экономиче­ского факультета Пермского уни­верситета заработал на рынке приватизационных чеков. Потом играл с акциями. Создал компа­нию по управлению ценными бумагами. В 2004-м, став вице-губернатором Пермского края, как положено по закону, передал все акции в управление. В 2008-м вышел из части проектов. В том году его задекларированный доход равнялся семидесяти двум миллионам рублей. Его можно было не обнародовать — в тот мо­мент Белых не состоял на госслужбе, но решил раскрыться — что­бы не задавали лишних вопросов.

С сентября прошлого года старший сын губернатора, восьми­летний Юра, ходит в престижную школу для мальчиков под Лондоном. Белых снова поспешил объявить об этом лично, пока за него это не сделал отдел школьного образования сайта Компромат.ру, и был снова закидан камнями — какой при­мер подает гражданам чиновник, не верящий в возможности российского образования? Пришлось занять глухую оборону и объясняться: горю на службе во благо Отечества, домой возвращаюсь за полночь, сам воспитывать ребенка возможно­стей не имею и не хочу, чтобы тот рос в соку юбочного царства из мамы, бабушек и нянь. «Полноценных школ-интерна­тов в России нет. В кадетские корпуса берут с пятого класса. А в обычных школах к сыну губернатора может быть предвзя­тое отношение. Есть масса примеров, когда детям моих небед­ных знакомых, людей скромных и не выпячивающихся, в школе внятно объясняли, кто их папа. Дескать, знаем, уважаем, имеем в виду, двойки не поставим». Теперь Белых-младший прожи­вает в максимально спартанских условиях. Комнаты по шесть человек, соотечественников почти нет, режим — не забалуешь: уроки—спорт—уроки. Раз в две-три недели выходные разрешено проводить с родителями. Белых и его супруга приезжают к сыну по очереди.

Жена Никиты Белых проживает в Перми с двумя младшими сыновьями-близнецами и, судя по всему, наводить уют в губер­наторской резиденции пока не собирается — ничто не должно отвлекать внимания главы области от государственных дел.

Шесть вечера. Пресс-секретарь показывает на часы: губерна­тора ждут в Доме культуры — закрывать всероссийскую акцию «Спасибо, донор». Ему предстоит телемост с Москвой, и Бе­лых, бегло ознакомившись с текстом заранее написанной речи, складно подхватывает слово из уст министра здравоохранения и социального развития Татьяны Голиковой. Кировская область — исторически один из самых ответственных в плане донорства ре­гионов. Вся администрация во главе с губернатором в прошлом году четыре раза сдавала кровь: на выходе из больницы триста в прямом смысле кровно заработанных рублей и бумажку на от­гул у всех отбирали.

олучаю sms от московских друзей: «Ну как картошка?» Новость о том, что «Татлер» навестил картофельное хозяйство и свиноферму, Белых уже разместил в сво­ем твиттере. Он не расстается с телефоном и считается одним из самых активных политиков в сети. Активность в ЖЖ развел еще в 2005-м: «Интересы были вполне корыстные: СМИ особенно не баловали правых поддержкой, и мне нужна была три­буна. А вот твиттеру я долгое время сопротивлялся». Защебетать Белых убедила его подруга, твиттерофил Тина Канделаки. Сегод­ня губернатор успешно совмещает два формата: в ЖЖ — аналити­ка и программные заявления, в твиттере — новости каждую сво­бодную минуту: «Когда сидишь в приемной Кудрина, невозможно разложить бумаги и вести серьезные переговоры по телефону. А вот написать в твиттер — легко».

Пишет, впрочем, Белых не только в приемных, но и на Госсове­те. Когда однажды губернатор отправил в сеть комментарий во время выступления Медведева, помощник президента Аркадий Дворкович, тоже резидент твиттера, незамедлительно сдал Бе­лых президенту. Тут уже Дмитрий Анатольевич написал Никите Юрьевичу ехидное сообщение: «Издержки информационного общества. Главное, чтобы от работы не отвлекало, верно?»

Вот и пенсионеры, ехавшие со мной в поезде, ворчали: «Только время зря тратит». «Я не вывешиваю фотографии голых девиц и не рассказываю сальные анекдоты, — парирует Белых. — А если серьезно, есть некие общемировые тренды. Их невозможно остановить. Зато можно попытаться этим процессом управлять и извлечь из него пользу. Тот же Обама значительную часть своей избирательной кампании построил на интернет-технологиях. Сделать десять записей в твиттере занимает пять минут, при том, что работаю я по восемнадцать часов. Люди должны понимать: их губернатор — не машина для выпуска пресс-релизов или перерезания ленточек. Это живой человек, который точно так же реагирует на изменение погоды и появление в кинопрокате новых фильмов (и даже мультиков — после интервью я вернулась в Москву, а Белых отправился смотреть «Рапунцель»).

—Но ведь наверняка среди писем вам приходит много мусора. Охота на него время тратить? —Это правда. В какой-то момент я поручил своей пресс-службе ввести фильтр на входящие, потому что семьдесят процентов писем на «Одноклассниках» — на тему «Подскажите телефон сан­технической службы» или «Лампочка не горит в подъезде». Это хо­роший пример патерналистских настроений. Когда я пишу: «А вы не пробовали сами вкрутить?», — мне отвечают: «Я управдома не нашел». А губернатора найти могут. Я уверен, что и президенту то же самое пишут. У народа есть убеждение: чем более к высоко­му начальству я обращусь, тем больше шансов решить проблему. Хотя должно быть ровно наоборот. Я не являюсь сторонником сакрализации власти, но превращать власть в бюро добрых услуг тоже неправильно. Когда можно помочь, помогаем, конечно.

—Патернализм — постоянная тема ваших выступлений.

—Президент однажды сказал, что корень всех наших зол в трех вещах — экономическая отсталость, вековая коррупция и патер­налистские настроения. Я с этим согласен, только патернализм поставил бы на первое место. Если больной не хочет выздороветь, толку от лечения не будет. Мы, конечно, за два года сильно про­двинулись в строительстве и ремонте дорог. Завершили несколько долгостроев. Открыли сетевые магазины. Но людям мало давать материальные блага. Нужно менять взгляды на жизнь — чтобы им самим хотелось что-то переустроить.

Он сам помимо обычных губернаторских забот занят решением имиджевой проблемы — улучшить образ чиновника в глазах изби­рателей. «Сейчас, что бы ни делала власть, это, с точки зрения на­рода, плохо по определению. Если чиновник, то непременно жулик. Да, любить власть — это извращение, потому что власть — механизм принуждения. Но можно грамотно выстроить взаимодействие. Сре­ди чиновников, как и среди парикмахеров, врачей, участковых, есть мерзавцы. Но есть и приличные люди, которые заинтересованы в благе людей. И их большинство. Все остальное — вопрос пиара».

Он никогда не просит заранее вопросы к интервью. И не требует почитать статью до публикации. «Будете меня ругать?» — спросил напоследок. А вот за что, не сказал

Игра в одни ворота

Это было в высшей степени светское мероприятие. Принц Уильям, Луиш Фигу, Билл Клинтон, Наталья Водянова, два Дэвида — Кэмерон и Бекхэм, Андрей Аршавин, Анна Нетреб-ко, Валерий Гергиев и даже Роман Аркадьевич Абрамович! Появление любого из этих персонажей превратило бы самый скучный журфикс в мегасобытие, а тут все они собрались в одном зале и стали

покорно ждать развязки. По рядам не разносили попкорн, на сцене не было Эми Уайнхаус, однако же полсотни most wanted героев таблоидов, что дети, набрав воздуху в легкие, вперились взглядами в руки Зеппа Блаттера. Руки эти, не щадя нервов букмекеров, медленно, как в съемке рапидом, вскрывали конверт и тащили из него бумажку со словом Russia. Русские, как заметила на следующий день одна из лондонских газет, уже никуда не идут, они — пришли.

До комплекта недоставало только Путина (или, как написали в The Guardian, «Владимира Владимировича, более известного под именем Владимир Путин»). Владимир Владимирович отсутствовал блистательно. В то время как его британский коллега лоббировал интересы подданных ее величества в Цюрихе, Путин в московском кабинете в Белом доме встречался с главным раввином своей страны. Впрочем, не договорив с ребе Лазаром, православный председатель правительства вскочил в самолет и со словами «Кто не рискует, тот не пьет шампанского» улетел в Швейцарию. Позиция вечно выигрывающего ВВП и на сей раз оказалась беспроигрышной: не получи Россия чемпионат, он не вынужден был бы по примеру Кэмерона делать хорошую мину, а так, объяснив отсутствие нежеланием давить на влиятельных футбольных бобров, явился триумфатором,чтобы «лично поблагодарить господина Блаттера и других руководителей ФИФА» и отпраздновать с российской командой победу.

Команда, кстати, была подобрана со вкусом и изяществом: Аршавин противостоял Бекхэму, Абрамович — Кэмерону, граф Шувалов — принцу Уильяму, и все выиграли у своих vis-a-vis за явным преимуществом. А ведь были еще Мутко с феноменальным английским и Исинбаева без шеста, Водянова в Roberto Cavalli и Нетребко в Chopard, Гергиев с тирадой «Нам нужны не такие друзья, которые хотят выпить с нами водки, а такие, которые понимают, что мы — великая страна, великая культурная и спортивная держава» и Ринат Дасаев вообще без слов. Пожалуй, только юмориста не хватало да ученого, какого-нибудь нобелевского лауреата. Но с речью Мутко, излившейся бурным потоком прямо фром хиз харт, и никакого Урганта не надо, а прыгунья Исинбаева, решившая проблему земного тяготения, вполне заменила собой коллектив НИИ.

А еще отсутствие Путина дало возможность новой «мировой футбольной аристократии» (так назвала российскую заявочную команду все та же The Guardian) раскрыть себя. Мы узнали о почти безупречном английском вице-премьера Шувалова, увидели улыбающимся медиафоба Абрамовича, услышали гомерически смешной текст Мутко. Да и Аршавин, как оказалось, отличается от своего анимированного двойника из «Мульта личности». Футболист смог вполне ясно выразить свою мысль на английском, а по-русски — так вообще пошутить, пожаловавшись, что «даже пообниматься как следует не удалось: справа был Роман Аркадьевич, и все сразу бы решили, что я перехожу в Chelsea, а слева — красавица Елена Исинбаева, и этих объятий не поняла бы уже моя жена». В непривычном качестве выступила и Водянова. Раньше лицо всех на свете рекламных кампаний на таком высоком уровне за Россию не агитировало.

Впрочем, у меня лично Наташа всегда ассоциировалась с футболом. Наша первая встреча случилась в Санкт-Петербурге, 7 июня 2002 года, в Grand Hotel Europe. Смешная девушка, явная модель — в длиннющей юбке, с распущенными волосами, без грима — вышла в атриум отеля искать меня, и первыми услышанными мною словами были: «Простите, Джастин сейчас досмотрит футбол и присоединится к нам». В тот день сборная Англии на чемпионате мира играла в групповом турнире с аргентинцами. Мяч с пенальти на сорок четвертой минуте забил Бекхэм, англичане выиграли, и второй сын седьмого виконта Портмана — в приподнятом настроении — вскоре спустился к нам и принял участие в обсуждении деталей венчания. Теперь вот Наталья в заявочной команде России сыграла против команды мужа. И выиграла. Равно как и чемпион Англии Роман Абрамович сыграл против страны своей команды и также добился успеха. Так же, как главный дирижер Лондонского симфонического Валерий Абисалович Гергиев выступил на противной стороне, и тоже выиграл. В этом смысле англичане должны испытывать двойную горечь — и от поражения от России, и от предательства русскими англичанами своей второй родины. Впрочем, англичане нынче на кого только не вешают собак за свое поражение. В победу-то они — спасибо десяткам миллионов фунтов, потраченных на самовосхваление, — верили безоговорочно.

И что теперь? Явное удвоение обоих ВВП. Первому придется удваиваться из-за неимоверных, в пятьдесят-шестьдесят миллиардов долларов, вливаний в инфраструктуру (котировки акций российских металлургических компаний сразу после объявления России победителем подскочили на три-четыре пункта), второму — из необходимости открывать чемпионат и вручать Кубок мира победителю. Полномочия президента России, которого изберут в 2012 году, как известно, окончатся за месяц до первой игры в «Лужниках», поэтому модернизатору Медведеву — даже если мы переизберем его на второй срок — точно не удастся дать первый свисток, а вот Владимиру Владимировичу — будет он избираться в 2012-м или переизбираться в 2018-м — точно удастся. Ему тогда даже шестидесяти шести еще не исполнится, в самом политическом соку будет. Хотя, чего таить, его и сейчас все — и тут, и там — президентом считают. ВВС, к примеру, объявляя победу России, дала титр: «President Putin is flying to Zurich», и никто не обратил внимания на ошибку. Кроме стопроцентной вероятности увидеть Путина в роли президента страны — хозяйки чемпионата, а российскую сборную — играющей на этом чемпионате, мы имеем все шансы на то, что между столицами таки построят трассу, что в Москве-то откроется гостиница Four Seasons, a Bosco Sport оденет судей и функционеров ФИФА в свои одежды. А еще — Виталий Мутко останется министром спорта и даже, возможно, выучит английский. А Водянова вместо детских городков станет строить футбольные площадки. А Абрамович проклянет тот день, когда он впервые увидел футбольный мяч: на олигарха уже — после слов премьера «Пусть раскошелится немножко, ничего страшного, не убудет, у него много денег» — повесили финансирование нескольких проектов, а сколько их еще будет! Чем грозит чемпионат светской России? К чему готовиться нынешним «малышкам на миллион», их портным, ювелирам, их йоркширам, их бойфрендам? Легче всего сказать про последних. Этим надо готовиться к отставкам. В моде к 2018-му будут не скучные фигуранты списка Forbes, но игроки сборной. Только они дадут нужные аккредитации и приглашения: жены и подруги футболистов, I как известно, следуют за своими парнями повсюду. Самим малышкам надо готовиться к жесткой конкуренции, потому как в Россию приедут группы поддержки нескольких наиболее гламурных сборных, и с ними — подругами и женами футболистов-звезд — тягаться будет непросто. Один только бразильский загар чего стоит!

А еще в Москву понаедут принцы, плейбои, актеры и музыканты, болеющие за свои сборные, и за эти путешествия в Первопрестольную будут платить не им, а они. Новикову, ребятам из «Гинзы», Горобию — всем этим титанам развлечений надо будет за ближайшую восьмилетку создать множество новых мест, раскрутить их за рубежами страны, а Борисову с Ямпольским — понаоткры-вать сотни английских пабов, французских бистро, бразильских чураскарий и немецких пивных, чтобы болельщикам было куда пойти в Москве, Санкт-Петербурге и еще дюжине населенных пунктов, вознесенных в ранг городов, принимающих матчи чемпионата мира. Это сколько же работы! Сколько денег! И сколько светских мероприятий! За работу, Tbvarischi!

КАРМА ЕЛЬЦИНА + 5 ВАЖНЫХ ТОЧЕК ЖИЗНИ ЕЛЬЦИНА

У ЕЛЬЦИНА НЕ БЫЛО ПАЛЬЦЕВ НА ОДНОЙ РУКЕ. ПОСЛЕ ВОЙНЫ ОН С МАЛЬЧИШКАМИ ПРОНИК НА ВОЕННЫЙ СКЛАД И УКРАЛ ГРАНАТУ. ГРАНАТА РАЗОРВАЛАСЬ, КОГДА ОН ПЫТАЛСЯ ЕЕ РАЗОБРАТЬ. ЭТУ ИСТОРИЮ ЕЛЬЦИН САМ РАССКАЗАЛ В СВОЕЙ КНИГЕ. ЧТО БЫЛО ПОТОМ? РАССКАЗЫВАЕТ БОРИС МИНАЕВ.

---

Через год после того, как книга вышла, случился 1991 год. Еще через два года — 1993-й. Еще через два года началась Чечня. Еще через год — вторые выборы с «нулевым» рейтингом, инфаркт (вроде бы пятый). операция на сердце. Еще через год — история с «вой­ной олигархов». Еще через год — дефолт. Еще через год — импичмент, попытка отстранения от власти, снова война в Чечне, назначение Путина. Когда я писал о нем ЖЗЛ. главная задача, как ни странно, была предельно простой — попытаться уместить в книгу все факты. Хотя бы только основные события. А они не умещались. Не лезли просто. И скажу честно — лезли далеко не все. Меня поразила плотность того. что происходило с ним в 90-е годы. Не то чтобы я не мог этого предпо­ложить, я же жил тогда и был вполне себе зрелым, думающим чело­веком (правда, политикой интересовался не очень сильно). Но ког­да начал просто составлять хронологию- то был потрясен. Граната взрывалась у него в руках каждые месяца три. Или два. Или месяц. Или неделю. Или день. Это была какая-то его карма.

Борис Ельцин в своем кабинете.

Ельцин понимал: он не может жить только ЭТИМ — и то вдруг срывался в отпуск (боже, что тут начиналось в прессе), упорно два раза в неделю играл в теннис (всех его партнеров сразу ставили в рей­тинг «самых влиятельных политиков России»), ездил в свое Завидово на охоту (чем вызывал опасные аналогии с Брежневым. который тоже обожал про­водить здесь конец недели).

Не помогало. Во время работы над ЖЗЛ я встречался с Наиной Иосифовной Ельциной, брал у нее интервью, которые потом вошли в текст. Во время наших последних встреч, когда мы опять уточняли что-то. она вдруг горь­ко сказала: —Знаете, я сейчас поняла, что он был прав и что если бы он не снимал стресс вот таким образом, не выпивал рюмку-другую. он бы просто не выдержал этого чудовищного на­пряжения.

Да... Но тоже не помогало. Увы.

Ничто, понимаете, ничто не может тебе по­мочь, когда граната взрывается в руках — один раз, другой, третий, как в кошмарном сне, как в плохом кино, и ты с ужасом смотришь на свои руки и понимаешь: вот сейчас опять. опять, опять...

И она снова взрывается. Ну вот судите сами. 1991 год. Январь, 13-е число. Вильнюс. Бэтээры, танки, совет­ские десантники. 13 человек убито. Кровь. Страшно.

Март. Бэтээры и войска на улицах Москвы. Все понимают - это репетиция переворота. Очень страшно.

Апрель-май - выборы президента России. Ельцина несут изо всехсил, во всех государ­ственных СМИ. Он пьет, пишут и говорят о нем. он разваливает Россию, он против на­рода, против государства, против всего. Непо­нятно, как он вообще еше на свободе. Страш­новато. Но его выбирают.

Август. Путч. Три дня как в страшном сне.

Сентябрь-октябрь. Толпы окружают райко-мы и обкомы, сносят памятники, требуют от­крытых процессов над членами КПСС. При­ближается голод. Срочный, лихорадочный выбор «антикризисной» программы, выбор «•команды смертников», во главе которой вста­нет Гайдар. В магазинах ничего нет. Очереди. Талоны на все. Их нечем обеспечить. Люди елят корм для собак из гуманитарной помо­щи. Грудным детям не хватает молока. Гор­бачевский СССР объявляет дефолт (об этом не писали в газетах — может, и правильно). Декабрь - Беловежская Пуша. Распад Союза. Вот в этот момент, пожалуй, страх исчез. Ста­ло ясно, что хуже уже не будет. Но это заблуж­дение. защитная реакция организма — хуже могло бы быть. Вполне.

Это только ОСНОВНЫЕ события 1991-го. Но были не менее тяжелые, драматичные. серьезные, плотные — спрессованные, как железная пыль Истории, по всем дням этого великого года. ПО ВСЕМ ДНЯМ.

Гранаты в руках разрывались, да. Но не уби­вали — он оставался жив. И мы тоже остава­лись. Страна не разлеталась к чертям. Страна продолжала двигаться.

Вот что является (для меня) главной тайной Ельцина.

Ельцин довольно часто шутил. Причем это не были. увы. рассчитанные импровизации. как у последующих первых лиц России. Это был как раз юмор человека, который знает, что шутить нужно только неожиданно. Даже для самого себя. Я в предисловии к ЖЗЛ по­пытался перечислить коротко, в чем его уни­кальность. Там есть такие пункты: это первый глава государства, который пришел к власти не путем договоренности элит, не в резуль­тате переворота, а путем всенародных выбо­ров. Это первый глава государства, который решал все спорные проблемы путем прямого обращения к нации, через голосования и ре­ферендумы. Ну. в общем, все по делу я напи­сал. Только об одном забыл сказать: это был первый глава государства, который постоянно говорил без бумажки и постоянно шутил.

О Ельцине существует чудовищное капи-чество баек, устных историй. Я в ЖЗЛ не при­вел и сотой доли того, что уже опубликовано в книгах (от Немцова до Примакова). Еще в сто или в тысячу раз больше существует на языкеутех, ктос ним работал и кто его знал. Как правило, это люли. которых Едьцин рано или поздно уволил с должности, и они, кста­ти, довольно сильно переживали по этому по­воду. Но никто из них не потерял к нему пер­воначальных чувств: восхищения, уважения. удивления, любви. Это такая поразительная штука. Но это правда.

Ельцин —типичный «исторический пер­сонаж». Он СРАЗУ попал в историю, вот в чем секрет.

Эти байки —странный жанр. Вних Ечьцин совершенно разный. Чтобы понять его всего. нужно их собрать. Все-все-все. Но вряд ли это получится. О ком еще из наших руководи­телей будут рассказывать такое бесконечное ко­личество историй (начав еще при его жизни)? Не знаю. Ни о ком. наверное.

Я тут приведу одну, ненапечатанную, мне ее рассказала Ирина Хакамада. Был при­ем в Кремле. По случаю приезда Клинтона. Девушку только что назначили министром. Она поднималась по лестнице, в красивом черном костюме. Увилевее. Б. Н. весь просиял и громко сказал: «Билл! Смотри внимательно! Перед тобой - будущее России!»

Наверное, вы знаете, кто такая Хакамада и как она выглядит.

Билл, цитирую, «упал от хохота».

Продолжу цитатой из ЖЗЛ. вы уж простите за самоцитирование. «Во время российско-американского саммита на высшем уровне на встрече в Музее-имении Ф. Рузвельта прези дентСША Клинтон и президент России Ель-пин в прекрасном расположении духа вышли на пресс-конференцию «журналистам.

Б. R. который выпил за завтраком сухо­го вина, был в возбужденном настроении. «•широко жестикулировал, громко и без­остановочно шутил». Клинтон старался де­лать вид, что все в порядке, но когда наста­ла пора делать заявление для прессы. Б. Н. сделал суровое лицо и сказал журналистам: «Вы говорили, что эта встреча закончится провалом! Но провалились вы сами!»

В этот момент Клинтон разразился при­ступом страшного хохота. Это был рекорд его смеха по продолжительности — по интер­нету до сих пор гуляет видео с этой пресс-конференции, заразительный смех Клин­тона длится на нем около четырех минут... Кто-то писал, что президент США смеялся деланым смехом, чтобы спасти положение. поскольку Ельцин уж слишком сильно на жал на журналистов, провоцируя резкую ата­ку с их стороны.

Однако попробуйте сами хохотать четыре минуты, «чтобы спасти положение». Ничего не выйдет. Безудержный хохот Клинтона был совершен но естествен и ы м. Ел ыш н, увидев, как хохочет его напарник, тоже начал улыбать­ся (что бывало на его пресс-конференциях далеко не всегда). Почему же смеялся амери­канский президент?

Ельцин потряс его тем, что никого не боялся...

Он не боялся выйти за рамки, нарушить приличия, он не боялся ничего. Степень вну­тренней свободы российского президента ока­залась для Клинтона просто заразительной».

Вот только ЭТО — и помогало. Верней. могло помочь. Охота, теннис, баня, «снятие стресса», дружеское общение — все это сред­ства народные, как говорится, непреходя­щие. Но. к сожалени ю. мало кто из «друзей» мог стать вровень с ним. Практически никто. Ельцин сурово охранял от всех, кроме своей семьи, эту заповедную территорию — своей свободы, какой-то обескураживающей неза­висимости. которая распространялась на все. Поэтому на самом деле помочь самому себе мог только он сам. его юмор, его свобода, его уходящий в космическую глубину внутрен­ний мир. Понять этот мир до конца, увы. невозможно. Потому что это мир. Он раз­ный. Он необъятный. Вот недавно Аркадий Мурашев. бывший нардеп СССР, бывший на­чальник московской милиции.сказал горько В частном разговоре: «Ну почему Б. Н., ведь он же настоящий интеллигент, приближал таких людей, как Бородин. Коржаков, грубых, даже пошлых?» Вот поди жты пойми - почему. Или вот еще: «Ельцин любил власть». Тонны макулатуры на эту тему. Ельцин, говорят те. кто его знал, безумно страдал, когда приходи­лось кого-то увольнять. Каждый такой раз­говор был для него казнью. 'Это Георгий Сата­ров мне сказал. Он с ним много лет работал. Инстинкт власти - это. знаете, совсем другое. Это когда каждый такой разговор наполняет тебя весельем и величием.

Я же говорю: космос. Для меня Ельцин -в амплитуде от страшной нежности до страш­ной силы. Один-единственный раз. когда Наи­на Иосифовна возвращалась с работы поздно. уже в темноте (что-то там отмечали в отлеле). он сидел на подоконнике с девочками и груст­но смотрел в эту темноту. Ждал. А вот другой рассказ. Журналист Сережа Тополь говорит: я его видел один раз на какой-то прессухе. в 1996-м, и кто-то спросил: «Веритли он, что коммунисты могут вернуться? И тут раздался такой львиный рык, я просто вздрогнул от его силы, чуть кондратий меня не хватил».

«Не дай бог», — прорычал тогда Ельцин.

Вот такая еще картинка. Мы с Лешей Мо-кроусовым идем по Новому Арбату. Кругом какие-то перевернутые троллейбусы, в воз­духе гарь от бэтээров, но главное—движение перекрыто, понятное дело, и кругом толпы людей, идущих в РАЗНЫЕ стороны: к Бело­му дому. от него к «Арбатской», по Садовому, вбок, вкривь. У меня, вот честно, закружилась голова тогда, 19 августа 1991-го (посчитали, сколько в этом мистическом дне одинаковых цифр?). Я никогда посте не видел таких толп, которые ВСЕ шли в разные стороны.

Но дело не в этом. Тогда, в 1990-е. такая и была вся наша страна. Все слои, все группы. все классы, все люди — куда-то шли. Вверх вбок, вниз. Шли. двигались, перемешались. Сними что-то происходило. Сейчас все как будто застыли. Замер-з-ли. В своем пугающем богатстве или в своей ужасающей нищете. Или в своей усталости. Нет ни намека на вну­треннее усилие. Только одни призывы к нему.

В 1990-е каждый лень был событийным. жили как в первый раз (или в последний): люди открывали фирмы, театры, газеты, фон­ды, телеканалы, радиостанции, компании, скважины, партии, клубы-рестораны, жан­ры, жизненные роли, стили, мысли, палатки, ларьки, открывали ВСЕ, разорялись, падали. почти умирали и снова все это открывали. Когда вам говорят •■страшное время», «смут­ное время» — ни фига, не верьте. Космос не бывает «страшным» и «смутным». Потому что он космос.

(Я не готов при этом до хрипоты спорить. что было потеря но, конечно, многое. Но чтобы спорить, надо сначала уяснить для себя, что было обретено, а этого никто, вообще никто из спорщиков не делает, это для них слишком сложная задачка.)

Он родился в селе Бутка. Но вся его родня живет в соседнем Басманово (в Бутке просто стоит родильный лом). Ельцин прожил гам недолго — всего два или три года. Сначала со­сланный. а потом арестованный, его отец не мог жить у себя на родине и поехал после осво­бождения в Березники, строить химкомбинат. Впрочем, и то. и другое — Урал (Бутка в Сверд­ловской. Березники в Пермской области).

Поэтому всегда пишут, что Ельцин родился и вырос в уральской деревне. Но это не совсем так. Раннее его детство прошло в Казани, где отец работал на стройке авиазавода. Потом опять в городе, в Березниках.

Да. это был город. В Березниках был лаже свой театр. Но отцу Ельцина, конечно не до городских развлечений - надо было по­сле войны выбраться наконец из барака. Вы­тянуть семью. Это ему удалось— в 1947 году Николай Игнатьевич построил свой лом. в ко­тором выросли два младших ребенка — Миша и Валентина, то есть бывший зек, беспартий­ный, со страшными отметками в паспорте. стал начальником стройуправления огромно­го завода, большим человеком.

Мифу о «деревенском детстве» сильно спо­собствовал сам Ельцин. он и в кругу семьи на­зывал себя «деревенским», и в интервью часто вспоминал, как доил козу, собирал с матерью сено. Но это было летом, во время каникул.

На самом деле Ельцин учился в город­ской школе.v И тем не менее крестьянский ментали­тет очень сильно сказался на нем. это чистая правда. Но только нужно учитывать: мента-литетуральских крестьян совершенно другой, чем в средней европейской России.

Для того чтобы понять этот менталитет, можно долго путешествовать по Уралу (что, например, сделал Анатолий Чубайс вместе с популярным писателем Алексеем Ивано­вым), можно залезть в библиотеку и прочесть сотни книг, а можно просто внимательно вспомнить самого Ельцина, как он выглядел, как говорил, и этого вполне будет достаточно.

Это такой крестьянин, который, как бы ска­зать. легко может стать интеллигентом. Для интеллигента у него есть самое главное — пре­дельное чувство независимости. И корни его крайне глубоки. С одной стороны, крепост­ного права на Урале не было — крестьяне при­надлежали «заводам». С другой — везде кру­гом староверы, и замаскированные, и такие. С их очень непохожими на остальное русское крестьянство (уже в XIX веке) принципами и привычками.

Ельцин, который написал в 1990 году о се­бе книгу с единственной целью — подробно рассказать о своей биографии, развенчать ми­фы, — ни СЛОВОМ не упомянул в ней о том, что отец его был репрессирован. Загадка.

Отгадка обескураживающая: он просто не знал! (До 1992-го, когда из бывшего КГБ принесли ему делоотца.) Отец сам не говорил ему об аресте. Конечно, Николай Игнатьевич не хотел, да что там. просто не мог допустить. чтобы сын. поступая в институт, испортил се­бе анкету, все правильно. Но главное — будучи все-таки советским человеком, отец Ельцина упорно молчал о прошлом. Он молчал, не при­знав своей вины, и в этом и был его бунт. В Ельцине было много этих таинственных противоречий. Это и помогло ему выстоять в 1990-е - никто, ни враги, ни друзья, не мог­ли понять, откуда он такой взялся, что вообще за сила у него внутри.

Бунт ельцинского отца, Николая, был спря­тан. загнан внутрь. Бунт его сына, Бориса, по­том увидела вся страна. Но готовность к бунту была у них обшей.

Но нужно понимать, какого рода этот «бунт». 'Это бунт системного человека против «неправильной» системы. Это бунт протестан­та (старообрядца в русской традиции) — про­тив «неправильного» христианства.

Это бунт земледельца, бунт священника, бунт профессора, бунт офицера, бунт государ­ственного чиновника—то есть бунтлюлей, которые бунтуют в последнюю очередь.

Но когда-то эта «последняя очередь» все-таки наступает. Для СССР она наступила в 1991-м

---

1987

Ельцин пишет письмо Горбачеву с просьбой об отставке. Не до­ждавшись ответа, он выступает на Пленуме ЦК КПСС с критикой стиля работы Политбю­ро - один против всех. Становится изгоем, первым в СССР (после сталинских «открытых процессов») легальным оппозиционером.

1991

Август. Путч. ГКЧП. Ельцин арестовывает, будучи совершенно безоружным, практи­чески все горбачев­ское правительство, кроме самого Горба­чева, который был заперт на крымской даче. Правительство, которому подчинялись армия и войска МВД. Как это случилось -историки не понимают до сих пор.

1993

Ельцин готовит новую Конституцию России -прежняя, несмотря на многочисленные поправки, принятые российским съездом депутатов, уже не годится, она прини­малась в советское время, в ней нет четких, нормальных, цивилизованных де­мократических норм. Вместе с принятием Конституции Ельцин предлагает провести перевыборы парла­мента и президента. Хасбулатов резко тормозит процесс. В ответ Ельцин рас­пускает съезд и назна­чает новые выборы. Снова вооруженный бунт. Снова танки и бэтээры на улицах. Мятеж подавлен. Во время событий погибло 150 человек. Ельцин переживает самое тяжелое потря­сение в своей жизни.

1999

Вторые выборы Ельцина. В 1994 году он перенес два инфар­кта. После событий 1993-1994 годов и войны в Чечне рейтинг Ельцина упал до 3-5%. Демократы (Гайдар, Старовойтова и др.) были категорически против выдвижения Ельцина на второй срок. Начальник его службы безопасности и другие влиятельные политики продавливали отмену выборов. Тем не менее он выиграл эти выборы, и, вопреки всем последующим ми­фам, выиграл их в чест­ной открытой борьбе с коммунистами.

1998

Дефолт, последовав­ший после нескольких попыток найти «анти­кризисного» премьер-министра и волны фи­нансового кризиса, захлестнувшего весь мир. Неопытная ры­ночная экономика России не выдержа­ла таких испытаний. Начавшаяся финан­совая стабилизация в одночасье рухнула. Ельцина(избранного в 1996-м на второй срок) вновь пытаются убрать - теперь уже легально, гласно, законно,путем ввода в правительство ком­мунистов и процедуры импичмента. Снова у них ничего не вышло

Кто мы есть в мировой анатомии? – Спина

Вот все говорят - глобализация, прозрачность, — но мир. кажет­ся, никогда еще не был столь не­прозрачным п высшем, серьезном смысле. Внешние признаки про­зрачности налицо — можно запро­сто поехать куда угодно, кроме тех мест, куда никому особенно не на­до (Северная Корея, например), и в интер­нете новость сообщается через пять минут после того, как происходит; но все это не означает проницаемости главных границ. Напротив, если предыдущее тысячелетие человеческой истории что и доказало с не­опровержимостью, так это бесплодность любых попыток распространитьсвой образ жизни на чуждые территории. Началось это с крестовых походов, закончилось экспор­том цветных революций, и главный вывод. который можно отсюда сделать, опроверга­ет Маркса или по крайней мере делает его теорию приложимой к очень небольшому региону: нет капитализма вообще и со­циализма вообще, а есть национальные матрицы, диктуемые климатом, геогра­фией и традицией. Есть путь шведский, русский, нигерийский, и ни распростра­нению, ни даже адекватной иноземной интерпретации он не поддается. Мир превратился из так называемого едино­го и цельного, подчиненного общим за­кономерностям. — в сложный конгломерат национальных проектов, и расходятся они друг от друга все дальше. Современному российскому читателю непонятны пробле­мы современного американца, а уж про­блемы австралийца (только что у нас плохо перевели неплохой роман Циолкаса «По­щечина ») заставляют его от душ и хохотать и аплодировать. Думаю, что и драмы рус­ской реальности кажутся американцу либо африканцу чем-то совершенно цирковым. В этом конгломерате наметилось свое раз­деление труда. Допустим, в физике действу­ет антропный принцип — его формулируют по-разному, но я предпочитаю формулиров­ку Пелевина, высказанную как-то в разговоре: «Мир устроен так. чтобы человек мог его попять» (и, добавлю, получить от этого удовольствие — хотя бы эстетическое). Но ан-троппый принцип действует и в географии — толи земля устроена наподобие человеческо­го организма, то л и человек бессознательно спроецировал себя на нее. но выглядит это так. Верх, он же северо-запад. — мозг. Это За­падная Европа. Скандинавия, Канада. Шта­ты. Штаты, впрочем. — скорее грудь, пере­ходящая в живот. Сердце мира бьется где-то в Нью-Йорке. Китай и Азия в целом — неуто­мимые руки, вечные производители. Чем является в этой развертке мыс Горн, вы, я ду­маю, сами догадаетесь. — и Латинская Аме­рика с ее бесконечной суетой, переворотами. любовным пылом и острой кухней всамом деле представляется самым эротичным ре­гионом планеты. Жалко обижать Африку. но, долго играя роль некоей попы мира, она с ней и посей час отлично справляется. А мо­жет. она просто еше не проснулась. Но не­сомненно. что России в этой схеме отведена рольспипы с Уральским хребтом вместо по­звоночника. Спина вообще хорошая вещь, без нее нельзя пи стоять, ни лежать, и она как-то все цементирует; но не следует ждать от нее мобильности, поскольку она поопреде-лениюстатична. Засим не надо ждать от нее особенного ума. потому что мозг у нее спинной: все в порядке с координаци­ей движений, с простейшими реакциями, с опорно-двигательным аппаратом, — но с абстракциями, инновациями, остроумием дело обстоит трудно. Спина обеспечивает организму стабильность, но сама существует вситуации перманентного застоя и отлично саморегулируется, то есть сама себя в этот застой постоянно ввергает, категорически возражая противлюбых попыток почесать ее извне. Для остального организма спина таинственна, потому что ее никто не видит, и сама она себя не видит за отсутствием на ней глазок. Известно только, что она очень большая, даже великая, и что в ней есть стволовые клетки, за счет которых обновля­ется весь прочий организм. Но чтобы он об­новлялся, клетки надо оттуда извлечь. Этим и объясняется поток эмигрантов из России — им не нравится спинная стабильность, им хочется думать в Европе или питаться в Шта­тах. а некоторым — даже работать в Китае. не говоря уж просеке в Латинской Америке. Носпина никогои не держит, по крайней мере сейчас. Езжайте, не жалко. Все умрет. а она останется. Когопеустраиваеттакое бессмертие, может валить.

Этим и объясняется удивительная по­вторяемость российской истории: прочие органы продолжают развиваться и эволю­ционировать, а позвоночнику это ненужно, он гарантирует устойчивость всей конструк­ции. Не зря Юрий Грунин — выдающийся поэт— назвал своюавтобиографическуюла-герную повесть «Спина земли»: это точней­ший образ России, особенно в равнинной ее части. Всему миру, в общем, естествен но тянуться кусложнению. росту и развитию: в этом убеждает нас все — от эволюции фау­ны (если она в самом деле имеет место) до эволюции литературных жанров. Человека словно все время кто-то тянет за волосы: ра­сти! Может, это делает Бог, и в это мне по­верить проще, а может, так устроено само, и в это я верю с трудом, потому что бесхо­зные и самопроизвольные процессы обычно направлены как раз к энтропии; но как бы то ни было, весь мир развивается и услож­няется — и только Россия делает все, что­бы вечно возвращаться на круги своя и развиваться медленно, травматично, с постоянными ретирадами. С назойли­вым и неприличным оглуплением масс. С уничтожением или выпихиванием всех, кто высовывается.

Это не злодейство и не заговор. Это на­циональная матрица. Без спины человек неполный. Правда, есть сведения, что, как мозг в случае травмы перераспределяет свои функции, так и земной шар вполне может сделать спиной что-нибудь другое, а России, скажем, передать какие-нибудь полномочия мозга. Но для этого нужно желание — прежде всего желание самой России. А ей. кажется, вполне уютно в своем нынешнем качестве.

Остается один вопрос, особенно актуаль­ный для меня: что я здесь делаю? Думаю, бессознательно (а кто же из нас что-то де­лает сознательно?) обеспечиваю этой спи­не несколько большую гибкость, чтобы она хоть не переламывалась в одночасье. Функ­ция нелегкая, но по-своему благородная, причем не только в российском, по и в ми­ровом масштабе.

Кто виноват в коррупции? —Малые дети.

В декабре Леонид Парфенов полу­чил премию Влада Листьева и призвал телевидение жить не по лжи. Событие наделало мно­го шуму. Хотя в отличие от Алек­сандра Солженицына он при­звал жить не по лжи только п те­левизоре. всколыхнулись лаже те, кто к телевизору отношения не имеет и ни­когда туда не смотрит. Я сам поучаствовал в нескольких дискуссиях, на удивление бескомпромиссных, причем я отстаивал понятную позицию, что Парфенов герой, а мне возражали: у него получилось, что как будто мы все в говне, а мы — нет. Из ре­чи, словом, произошла большая бойкость нравственного чувства в кругах, где это долгое время было не принято.

Вряд ли вы это еще помните, но произнес он свою речь после того, как неизвестные избили Олега Кашина, в Кушевской разом зарезали двенадцать душ, а Дмитрий Мед­ведев в своем блоге указал на черты застоя в государственной жизни. Так что полу­чилось как бы ожидание перемен и парфе-новский призыв к нравственному очище­нию перед ними. И тут как раз случилось послание президента Федеральному собра­нию. Парфенов сказал о телевизоре, а пре­зидент выступил о детях.

Я сразу вспомнил Остапа Бендера. что было не фокусом. Фокусом было то, что не я один про него вспомнил. В сети десятки людей откликнулись почти мгновенно. потом пошли статьи в журналах и высту­пления на радио, и все сопоставляли речи о детях Дмитрия Анатольевича и Остапа Ибрагимовича. Вообще-то наш прези­дент очень мало похож на Остапа Бенде­ра. Даже в исполнении Андрея Миронова, придавшего ему много интеллигентности. Чего-чего, а вот одесской любви к жиз­ни в Дмитрии Анатольевиче прискорбно мало. Но стоило ему с трибуны Федераль­ного собрания начать говорить о детях вме­сто того, чего от него ждал и. как все сразу поняли — это Бендер.

Я процитирую Бендера. «Я не стану го­ворить вам о цели нашего собрания — она вам известна. Цель святая. Отовсюду мы слышим стоны. Со всех концов на­шей обширной страны взывают о помощи. Мы должны протянуть руку помощи, и мы ее протянем /.../ Маленькие дети, беспри­зорные дети, находятся без призора. Эти цветы улицы или, как выражаются проле­тарии умственного трула. цветы на асфаль­те, заслуживают лучшей участи. Мы /.../ должны им помочь. И мы /.../ им поможем.

Речь великого комбинатора вызвала сре­ди слушателей различные чувства.

Полесов не понял своего нового друга — молодого гвардейца. «Какие дети? — поду­мал он. — Почему дети?» Ипполит Матвее­вич даже и не старался ничего понять. /.../ Владелец «Быстроупака» был чрезвычай­но доволен, «Краси во составлено. — решил он, — под таки м соусом и деньги дать мож­но. В случае удачи — почет! Не вышло — мое дело шестнадцатое. Помогал детям — и дело с концом» /.../ Кислярский был на седьмом небе. «Золотая голова», —думал он».

Речь невеликого комбинатора тоже вы­звала среди слушателей различные чув­ства. Были некоторые, кто, как Полесов, вообще не поняли, при чем тут лети, но здесь особо следует выделить реакцию пре­емников господ Дяльева и Кислярского. Сейчас так получилось, что многие весьма выдающиеся люди, коммерсанты, негоци­анты. промышленники и банкиры, очень бы хотели поспособствовать президенту Медведеву, но так. чтобы не задеть чув­ства Владимира Путина. Вариант «не вы­шло — мое дело шестнадцатое. Помогал детям» очень всем симпатичен. Медве­дев как бы и предлагал своим потенциаль­ным сторонникам формулу безопасного сотрудничества.

Дети удобны еще и вот почему. Дейст­вие ради детей положительно маркирова­но независимо от содержания самого дей­ствия. Оно вне морали. Это редко что еше так удачно устроено. Все же если тебе при­ходится делать что-то ради Бога или ради светлого будущего, то тут в принципе воз­никает вопрос, разумно ли ради этого со­вершать очевидную гнусность. Но украсть денег, взять взятку или совершить, скажем, рейлерский захват ради благополучия де­тей — да кто же осудит? Да любая мать пой­мет и одобрит, и еще посочувствует, как тебе трудно это далось. Так что социальная база Медведева в связи с его идеей заботы о детях может быть шире, чем кажется на первый взгляд.

Но главное не прагматика. Главное то, что люди оказались готовы к восприятию такого типа сигнала. Ведь это довольно сложное иносказание. Это интертекст, рас­считанный па понимание принципов «чу­жого слова» в терминах Михаила Бахтина, принципов разделенного субъекта, когда слушатель должен не только услышать пре­зидента, не только вспомнить текст Иль­фа и Петрова, но и одновременно осознать. что Медведев — не Остап Бендер, а лишь использует слова Остапа для передачи ино­го содержания. Потому что Остап вообще-то собирал деньги на стулья, и если понять президента прямо, то можно было поду­мать. что они вместе с Путиным пустились в рискованную авантюру, скажем, по по­иску бриллиантов Галины Брежневой. Это сообщение могло бы внести смятение в умы подданных и подорвать стабильность.

Иные культуры тратят столетия на то. чтобы дойти до сложного цветения сим­волов и аллегорий. А тут, вспомните, еше каких-то десять лет назад президент при­зывал уполномоченных лиц мочить терро­ристов в сортире -ну то есть совсем про­стое прямое слово, разве что не матом. И па тебе — «несобственно прямая речь» поли­лась непосредствен но с трибуны Федераль­ного собрания. Причем когда государство изъяснялось в том смысле, что пора мочить в сортире, культура в лице Леонида Пар­фенова выдавала фильм «Пушкин», вы­строенный па сплошной игре п визуальные интертексты. Атеперьони поменялись ме­стами - президент стал изъясняться тай­ными знаками, а Парфенов впал в неслы­ханную простоту и, разумеется. в ересь.

Если условно принять, что сложная куль­тура — это прогресс по отношению к про­стой, то можно сказать, что мы достигли удивительного прогресса там, где совер­шенно не ждали — в сфере усложнения го­сударственных семиотических практик. Это отчасти тревожно. Как говорил Декарт, «все, что мыслится, должно мыслиться ясно», а иносказательное высказывание — вещь туманная, и не совсем понятно, на­сколько сам говорящий понимает, куда он ведет. Строго говоря, так вообще ничего людям не объяснишь. Но с другой стороны. раз у ж нам хоть что-то удалось произвести. нельзя ли повнимательнее отнестись к это­му достижению. чтобы понять, для чего бы оно могло пригодиться?

«Ежегодно в России дается взяток на сум­му в 300 миллиардов долларов. Де-факто в России создана персональная система на­логообложения, действующая в пользу чи­новников и сотрудников силовых структур, включая ФСБ». Это дипломатическая пе­реписка 2010 года, опубликованная сайтом Wikileaks. Основываясь на этом, американские дипломаты сомневаются в стаоиль-ности сложившегося режима. «Управление внутренними делами так дурно, что хуже быть не может. В Сенате, а равно в Колле­гиях и в Губерниях совершается все по воле отдельных особ, через интриги и взятки. Дело самое справедливое без мзды не дела­ется, так что стенает вся нация от бесконеч­ных вымогательств и несправедливостей». Это дипломатическая переписка 1748 года, записка Карла фон Финкенштейна, прус­ского посланника при дворе Епизаветы Петровны. Из этого он тоже делал вывод о неминуемом скором крахе режима и лаже рекомендовал своему государю не прел-пршшмать никаких действий в течение ближайших двух лет. пока не сменится погрязший в коррупции председатель пра­вительства (канцлер). Содержание, так сказать, процесса го­сударственного управления не меняется из чего, кстати, беспристрастный наблю­датель должен сделать вывод, что крах ре­жима совершенно не неминуем. Даже на­оборот, мы не можем не отметить высокую степеньустойчивости режима взяточни­чества и казнокрадства. Но что решитель­но отличает современных дипломатов от их предшественников 250-летней давности — это уровень метафорического и аллегори­ческого мышления.

Путина и Медведева американцы опреде­ляют как Бэтмена и Робина. То есть доволь­но жиденький аллегорический горизонт. Благожелательный — все же не Бивис и Бат-тхэд, — но жиденький. Фон Финкенштейн описывает Елизавету следующим образом: «Государыня сия блешет всеми достоин­ствами внешними; стан высокий и велича­вый, лицо приятное. грация во всей особе беспредельная; сразу ее от всех прочих дам при дворе отличают. Сладострастие все­цело ею владеет; предается она ему впол­не и без меры, и можно сказать поистине, что все достоинства ее. а равно и недостат­ки любви к наслаждениям подчиняются. Почитает она себя вправе чувственность свою услаждать способами самыми остры­ми и изысканными: трапезы в узком кругу, куда л ишь избранные особы обоих полов доступ имеют; речи самые сладостраст­ные и распутные; вина рекой, а затем с лю­бимейшим из фаворитов уединение — все идет в ход, дабы удовольствия Государыни разнообразить». «Общий отчет о русском дворе в 1748 году» — это холодное дипло­матическое донесение. Но при этом харак­теристика является парафразом античных описаний императриц. Феодоры. Месса­лины. Клеопатры. Семирамиды. Этосвое-го рода «Топос императрицы», восходящий к образу Иштар.

Бэтмена и Робина используют для доне­сений Обаме. Фон Финкенштейн пишет Фридриху II Великому, философу, музы­канту, художнику. Демократические госу­дарства стремятся к простоте. Бэтмеп и Ро­бин — это максимум, который они могут себе позволить, чтобы не потерять мысль. Иное дело Фридрих, строитель и даже ав­тор дворца Сан-Суси. самого пышного рококо Европы. Тут уместна некоторая розовая туманность, палевая неопределен­ность. изысканность линии ассоциаций. подтекст и намек. Правда, случаются на­кладки. Северная Клеопатра, режим кото­рой в 1748 году казался Финкенштейнуоб-реченным, а армия разложенной, в 1758-м взяла столицу Фридриха Берлин.

Но это мелочи жизни. Важно, что с по­явлением тандема наша государственность затуманилась и приобрела аллегориче­ский оттенок. Общение с помощью сигна­лов, двусмысленных жестов, зашифрован­ных знаков стало совершенно обыденным делом. Двоемыслие — мощнейший источ­ник интенсификации семиозиса. Мы долго переживали по поводу упрощения пашей культуры, но вдруг дело выправилось.

А тут приходит Парфенов и призывает обломать нам все рококо.